• Главная
  • Фонд
  • Новости
  • STMEGI TV
  • STMEGI Junior
  • Горские евреи
  • Иудаизм
  • Библиотека
  • Академия Джуури
  • Лица
  • Мнения
  • Проекты
  • 63.85
    70.60
    18.15
    Мнения
    Михаил Магид
    Мнения

    Ближний Восток: Какая судьба уготована Сирии?

    Авиаудары режима Асада по региону Большой Идлиб на севере страны прекратились несколько дней назад, после того, как там вступило в силу перемирие. Однако позднее ВВС Сирии снова нанесли удары по позициям боевиков. Это произошло после того, как лидер группировки ХТШ (Хаят Тахрир аш-Шам) (организация запрещена в России), Абу Мухаммад аль-Джулани, заявил, что не станет выполнять условия соглашения и не будет отводить тяжелые вооружения за пределы буферной зоны вокруг Идлиба, что предусмотрено соглашениями. Таким образом можно ожидать продолжения боев в Идлибе между силами — режима Асада и силами антиасадовской оппозиции, крупнейшими из которых являются соединения ХТШ.

    В связи с происходящим стоит задать несколько вопросов. Сохраняется ли для Асада риск повторить судьбу Каддафи или же наоборот, он решил свои проблемы и успешно сохраняет власть? Каковы перспективы у войны на севере Сирии?

    Проще всего ответить на первый вопрос. Асаду в настоящее время участь Каддафи не грозит. Напротив, он укрепил свои позиции. Чтобы понять, почему это так, стоит рассмотреть военно-политическую карту Сирии.

    В настоящее время Асад контролирует 60 процентов территории Сирии. Эти районы фактически контролируются смешанными сирийско-иранскими силами армии, шиитскими и алавитскими про-иранскими ополчениями, мобилизованными со всего Ближнего Востока (от Йемена до Пакистана) и российскими войсками. Асад силен, как никогда, но его сила не может существовать без внешних подпорок. Отсюда и огромная политическая зависимость Асада от России и, в большей степени, от Ирана. Однако в настоящее время ни Иран, ни РФ не собираются лишать Асада этих подпорок. Изменения произойдут лишь в случае резких перемен в иранской и российской политике. Но пока о них речь не идет. Так что с этой стороны Асаду ничего не грозит.

    С другой стороны, США, которые вместе с курдами контролируют север и северо-восток Сирии (25 процентов территории), едва ли заинтересованы в том, чтобы смещать Асада. Американцы боятся, что если его убрать, то ему на смену придет местная ветвь Аль-Каиды - та самая группировка Хайат Тахрир аш-Шам или Ан-Нусра во главе с Джулани. Именно ХТШ является самой боеспособной из групп оппозиции и контролирует большую часть региона Идлиб. Представим себе, что американцы вбомбили Асада в землю, подобно тому, как они и другие подразделения ВВС НАТО сделали с Каддафи, тем самым открыв путь повстанцам на столицу. Но это будет означать, что американцы приведут Аль-Каиду к власти в Сирии. Трампу избиратели этого не простят. И как ее потом выковыривать оттуда, из Дамаска? Да, Джулани и его бойцы могут сколько угодно заявлять, что некоторое время назад они официально порвали с Аль-Каидой и, сверх того, туда перешло много бойцов из других групп, но что это меняет? Они сохранили основное ядро бойцов Аль-Каиды и их идеологию — концепцию авторитарного режима, опирающегося на свои трактовки Шариата и использующего диверсии и террор для экспансии, для расширения своего влияния в мире. Все это для американцев совершенно неприемлемо и выглядит намного хуже даже проиранского Асада. К тому же, минимум половина других групп вооруженной оппозиции (радикальные исламисты суннитского толка) не так уж отличаются от ХТШ в идейном плане, но слабее, чем данная группировка.

    Со своей стороны, Турция, еще один важный игрок в Сирии, контролирует большой район на севере (10 процентов территории), включая Большой Идлиб, Африн и район Баб-Джараблус-Азаз. Турция поддерживает антиасадовских повстанцев, включая и ХТШ. Но Турция заключила альянс с Россией и Ираном — хозяевами Асада. И она неспособна в настоящее время идти против Асада, так как это означало бы войну с двумя сильными державами — Россией и Ираном.

    К тому же Турция действует, прежде всего, не против Асада, а против тех, кого она считает своим главным врагом — против курдских формирований ОНС (Отряды народной самообороны). Эти силы тесно связаны с партизанами РПК, ведущими партизанскую войну за автономный Курдистан на территории самой Турции (где проживает 20 млн курдов). Тот факт, что РПК создала при поддержке США 3,5 миллионный анклав на севере Сирии, обладающий 50 тысячной армией и всеми признаками государственности — от правительства до службы безопасности, невероятно раздражает турецкое государство. Эрдоган в последние дни постоянно заявляет, что он готов провести операцию против курдов в северной Сирии. Однако его сдерживает присутствие там американской армии — союзника курдов... В любом случае борьба с курдским ОНС и РПК — это важнейшая причина присутствия Турции в Сирии, и ей сегодня не до похода на Дамаск.

    Попытаемся понять ситуацию, сложившуюся непосредственно на территории, контролируемой Асадом. Сирия Асада — это классическая экстрактивная система, используя понятие современного экономиста Аджемоглу. Имеется в виду политико-экономическая государственная система, полностью нацеленная на выжимание экстракта из имеющегося населения и служащая только одной цели — обогащению крошечной элиты. Половину ВВП Сирии до войны производили компании, связанные с семьей Асада, государственные и частные, то есть на его семейку работала вся страна. Все ключевые посты в армии и спецслужбах занимали его родственники, друзья и члены его алавитского племени (или друзья его семьи, или друзья друзей и их родственники, некоторые из них были выходцами из богатых суннитских семей). В результате в Сирии была построена неэффективная экономика. Государственный сектор, как и почти везде, где он играет ключевую роль, оказался убыточным. Национализированные предприятия обычно менее эффективны, чем частные, ибо всегда могут рассчитывать на субсидии из казны и не заинтересованы в модернизации производства, весело проживая жизнь на халявных государственных субсидиях, но тут дело еще осложнялось тем, что правящая семья могла использовать их доходы по своему усмотрению. С другой стороны, открыть серьезный частный бизнес было невозможно, если вы не имели выхода на правящую семью и не были готовы отдавать ей значительную часть доходов. Безработица достигла 20 процентов, а среди молодежи — еще значительно выше. Миллионы бедняков наполняли села и пригороды и все вместе стало важнейшей причиной восстания против Асада в 2011 г.

    Такой Сирия остается и сегодня, и это может по-прежнему порождать социальные и политические конфликты, но с одним важным исключением. Семья Асада принадлежит к секте алавитов, связанной с шиитами и дружественной иранским шиитам, в то время как до войны 65 процентов населения Сирии были мусульманами-суннитами. Сегодня соотношение изменилось. На территории, контролируемой Асадом, сложился расклад 50 на 50. Половина — сунниты, половина национальные и конфессиональные меньшинства - алавиты, шииты, христиане и друзы. Из 25 млн сирийцев 10 млн, преимущественно сунниты, бежали в другие страны или в районы, контролируемые Турцией. 4 млн курдов и членов союзных им суннитских арабских племен выделились в отдельное непризнанное государство — Федерацию Северной Сирии. При таком раскладе алавитскому режиму Асада ничего не угрожает. И дело не в том, что экстрактивный эксплуататорский режим благоприятен для населения. Просто для этноконфессиональных меньшинств и даже для части суннитского населения радикальные суннитские группы оппозиции, наподобие ХТШ, являются большей угрозой, чем Асад. И Асада и его семью все это устраивает, проблема суннитского большинства решена, его больше нет. Вышло так, что победа внутри антиасадовской оппозиции исламистских радикалов оказалась на руку режиму. Ни США, ни большинство населения на подконтрольной Асаду территории в победе такой оппозиции не заинтересованы и режим Асада могут воспринимать как «меньшее зло».

    Кроме того, режим стал переселять на свои земли вооруженных шиитов из Ливана и, возможно, из Ирака и Афганистана (членов проиранских милиций, боевиков с их семьями), предоставляя им сирийское гражданство. В настоящее время эти и местные боевики создают плотную вооруженную сеть отрядов на границах с Израилем.

    Так что сегодня Асаду ничего не грозит, кроме... Израиля.

    Израиль опасается не аль-Каиды, ИГИЛ (обе организации запрещены в РФ) и т.п., а Ирана и его влияния, усилившегося и укрепившегося в Сирии. Израильские ВВС постоянно атакуют Асада. Израиль бомбит даже Ирак — проиранские и иранские силы в этой стране, что остается почти незамеченным СМИ. Если начнется большая израильско-иранская война, Израиль может начать сметать все асадовские и проасадовские силы в Сирии. И тогда с севера покатится Аль-Каида и другие группировки, и даже Турция их не удержит. Именно тогда Асада ждет судьба Каддафи. Но премьер-министр Израиля Беньямин Нетаньяху, скорее всего, не решится на такое. Ведь это может привести к мощным иранским ракетным ударам по территории Израиля из Ирака, Сирии и Ливана, т.е. к полномасштабной войне с Ираном. Между тем Нетаньяху не смог решиться даже на проведение финальной операции против Газы с целью полной ликвидации ХАМАСа (еще одного клиента Ирана, куда менее мощного, чем Асад), операции, которую предлагал ему руководитель партии «Наш дом — Израиль» Авигдор Либерман.

    Словом, режим Асада в настоящее время стабилен и нет явной угрозы, способной его ликвидировать. Другое дело, что существование этого режима опирается на хрупкий баланс сил, достигнутый в самой Сирии и на Ближнем Востоке в целом, а также на поддержку со стороны Ирана и России. Эта поддержка стоит огромных денег. Поэтому есть большие сомнения в том, что Иран и Россия, испытывающие серьезные внутренние проблемы, будут вечно обеспечивать стабильность Асада.

    Что касается операций на севере Сирии с целью ликвидации группы Джулани, то они наталкиваются на противоречия между Ираном, Турцией и Россией. И пока эти споры не разрешены, в Идлибе долгое время может сохраняться патовая ситуация.