4 июля Соединенные Штаты отметили 250-летие своей независимости. Одной из самых важных американских свобод является закрепленное в Первой поправке право исповедовать религию по своему выбору. Обычно мы думаем об этом праве как о пассивной защите, барьере, который государство не может преодолеть. Но со свободой вероисповедания в Америке редко бывало так просто. В действительности, в случае двух известных противостояний она стала результатом усилий двух раввинов, которые, решительно выступив против отказа от еврейской субботы, подарили Америке один из самых почитаемых институтов: выходные дни.
Чтобы понять, как это произошло, мы должны вернуться к началу 20-го века. В то время уровень соблюдения шаббата в Америке упал до крайности: рабочая неделя длилась шесть дней, с понедельника по субботу, и почти никто из работодателей, в том числе многие евреи, не давал рабочим выходных в субботу. Еврейского иммигранта, который отказывался работать в шаббат, часто увольняли к утру понедельника. Что еще хуже, в каждом штате были свои «синие законы», христианские законы о субботе, которые заставляли большинство предприятий закрываться по воскресеньям. Смысл этих законов заключался в том, что все лавки в воскресенье должны быть закрыты, чтобы рабочие и торговцы могли посетить церковную службу. Однако евреи, соблюдавшие шаббат, оказывались в гораздо более сложном положении, поскольку они закрывали свои магазины в субботу, чтобы соблюсти законы Торы, и держали их закрытыми в воскресенье, чтобы соблюсти законы.
Это означало, что магазины, принадлежащие религиозным евреям, могли быть открыты не более четырех с половиной дней в неделю, в то время как магазины, принадлежащие всем остальным, могли быть открыты шесть дней. Из этой ситуации был очевидный выход. В Германии в 1840-х годах радикальный реформатор Самуил Гольдгейм перенес богослужения своей общины на воскресенье. Зачем настаивать на субботе, утверждал он, если главное — это просто один день духовного отдыха? Идея пересекла Атлантику. В 1885 году реформистская конференция раввинов в Питтсбурге объявила, что празднование не обязательно должно ограничиваться седьмым днем, после чего некоторые общины начали проводить службы в воскресенье утром. Это решение сразу же решило экономическую проблему. Не было ни конфликтов с работодателями, ни противоречий с «синими законами», ни риска остаться без работы.
Однако лидеры ортодоксального иудаизма считали, что компромиссное решение не решает проблему. Шаббат никогда не был просто выходным днем. Это был день, от которого зависела вся остальная еврейская жизнь. И как только соблюдение шаббата ослабнет, праздники, на которых оно основывалось, тоже начнут угасать, и ритмы еврейской жизни нарушатся. Самое серьезное, что передача иудаизма от родителей к детям окажется под сомнением.
И вот два раввина пошли другим путем. Они отказались рассматривать шаббат как предмет торга и следующие полвека посвятили его защите.
Раввин Хаим (Генри) Перейра Мендес (1852–1937) был одним из великих сефардских законоучителей своего поколения. Родившийся в английском Бирмингеме в известной сефардской раввинской семье с корнями на Ямайке, в Лондоне и Амстердаме, он прибыл в Нью-Йорк в 1877 году, чтобы возглавить синагогу «Шеарит Исраэль», испанско-португальскую конгрегацию, основанную в 1654 году, старейшую еврейскую общину в Северной Америке.
Мендес дал традиционному иудаизму в Америке то, в чем он отчаянно нуждался: изысканный, красноречивый английский язык. Его дед по материнской линии, раввин Давид Аарон де Сола, хазан лондонской синагоги «Бевис-Маркс», произнес там первую проповедь на английском языке в 1831 году. Его отец, раввин Авраам Перейра Мендес, стал первым сефардским евреем, опубликовавшим сборник проповедей на английском языке. Мендес перенес эту традицию через Атлантику и перевел бескомпромиссный нормативный иудаизм на достойный американский английский. В то время, когда многие ортодоксальные раввины все еще проповедовали преимущественно на идише или немецком языке, Мендес привнес английский голос традиционного иудаизма непосредственно в залы суда, законодательные органы, университеты и газеты, не разбавляя его.
Его случай не был уникальным. Для сефардских евреев ответом на ассимиляцию никогда не был компромисс в принципах. Это был перевод, который означал не только говорение на знакомом языке, но и принятие всего в окружающей культуре, что не противоречило соблюдению Торы, при этом рассматривая еврейский закон как абсолютно не подлежащий обсуждению.
Это был мир Маймонида, который написал свой величайший философский труд на арабском языке, языке своих соседей, и защищал иудаизм теми самыми терминами, которые использовали его современники-мусульмане, не отказываясь ни от одного еврейского принципа. Это был мир испанских и португальских евреев Амстердама и Лондона, которые одевались, говорили и вели себя как их соседи-христиане, оставаясь при этом полностью верными Торе. И это тоже был мир Мендеса. Когда он написал свою самую известную книгу The Jewish Religion Ethically Presented («Этика иудейской религии»), он объяснил каждый закон и каждую церемонию иудаизма на языке, который уважали его американские читатели – языке этики, характера и разума – и ничего не изменил в самом законе. Поскольку он происходил из сефардской традиции, он не верил, что еврею приходится выбирать между тем, чтобы быть полностью в русле своей традиции или чувствовать себя как дома в Америке. Соблюдение Торы и шабата не обсуждалось, но то, как они объяснялись, было предметом обсуждения.
Его ашкензским партнером в этой борьбе был раввин Бернард Драхман (1861-1945). Драхман родился в Нью-Йорке в семье иммигрантов из Галиции и Баварии и окончил Колумбийский колледж в 1882 году. Реформистская община спонсировала его обучение в Германии, ожидая, что он вернется в качестве реформистского раввина. Вместо этого, столкнувшись с благочестием и интеллектуальной серьезностью восточноевропейской еврейской ортодоксии, он вернулся в Соединенные Штаты убежденным ортодоксальным евреем, к большому потрясению тех, кто его спонсировал.
Драхман стал первым ортодоксальным раввином американского происхождения, проповедовавшим в Соединенных Штатах на английском языке. Более 50 лет он возглавлял Конгрегацию «Зихрон Эфраим» на East 67th Street, а затем в Park East Synagogue. Мендес и Драхман продемонстрировали, что традиционный иудаизм не является пережитком Старого Света, но его можно сделать американским, не отказываясь от своих принципов.
В 1898 году Мендес основал Союз ортодоксальных еврейских общин Америки (сегодняшний Ортодоксальный союз, Orthodox Union) и стал его первым президентом. Драхман был его заместителем с 1908 по 1920 год. Мендес возглавлял Еврейское общество соблюдения субботы, а Драхман — Еврейский субботний альянс Америки, правозащитную группу, целью которой было помочь евреям соблюдать Шаббат, не страдая от последствий.
Офис Мендеса рядом с «Шеарит Исраэль» оставался открытым с утра до вечера. День за днем евреи, соблюдающие шаббат, приезжали сюда, потеряв работу из-за того, что отказались работать в субботу. Снова и снова Мендес лично помогал им найти новую работу. Он неоднократно ездил в Олбани, чтобы дать показания против закона о закрытии предприятий по воскресеньям, боролся за освобождение студентов-евреев от экзаменов в еврейские праздники, и обращался к правительству с просьбой предоставить еврейским солдатам отпуск в йом-тов. Драхман назначил своего брата Густава, юриста, постоянным адвокатом Субботнего Альянса, защищая еврейских владельцев магазинов, преследуемых по закону о закрытии в воскресные дни.
В течение многих лет они безуспешно отстаивали свои интересы через законодательные органы, залы судов и прямые обращения к работодателям. Христианские организации последовательно отклоняли просьбы евреев об исключениях, в то время как торговцы-неевреи утверждали, что разрешение евреям закрываться в субботу, а не в воскресенье, дает им несправедливое коммерческое преимущество.
Десятилетия продолжались неудачные попытки убедить американцев соблюдать еврейскую субботу, и наконец Драхман предложил нечто революционное. Вместо того, чтобы заставлять каждого гражданина соблюдать один и тот же религиозный день отдыха, почему бы не создать два дня отдыха? Пусть евреи соблюдают субботу, а христиане — воскресенье, и призвал Америку вообще перейти на более короткую рабочую неделю.
В 1915 году Драхман выдвинул этот аргумент прямо на враждебной территории, отправившись на Конгресс Дня Господня в Окленде, штат Калифорния, — общенациональное собрание тех самых христиан-саббатианцев, которые долгое время выступали против просьб евреев о помощи. Стоя перед людьми, которые неоднократно отвергали его призывы, Драхман говорил уважительно, но без извинений. Он напомнил им, что еврейская суббота прописана в Десяти заповедях. Это не подлежит обсуждению. Но если бы каждая религиозная община могла с достоинством сохранять свой собственный священный день, а у рабочих появилось бы больше времени для семьи и отдыха, это пошло бы на пользу всему американскому обществу.
В отличие от месяца и года, семидневная неделя не имеет оснований в астрономии или природе. Непрерывный цикл из шести дней труда, за которыми следует день отдыха, вошел в мировую цивилизацию именно через еврейскую Библию. Два ортодоксальных раввина теперь просили самую могущественную индустриальную державу на земле реорганизовать современный труд в соответствии с этим древним библейским ритмом.
Безусловно, ортодоксальные раввины не в одиночку добились введения пятидневной рабочей недели: профсоюзы, реформаторы промышленности и меняющиеся теории производительности труда — все они способствовали этому. Но они помогли обосновать ее моральную и политическую необходимость задолго до того, как она стала общепринятой практикой, и сделали это именно потому, что отказались позволить еврейской самобытности раствориться в окружающей культуре. Драхман мог выдвинуть этот аргумент в Окленде именно потому, что он не перенес шаббат на воскресенье. Именно требование сохранить субботу как день отдыха — что делало соблюдение еврейских традиций неудобным для существующей системы — в конечном итоге стало частью более широкого переосмысления труда, отдыха и религиозной свободы в Соединенных Штатах.
Идея сначала распространялась медленно, а затем с удивительной скоростью. С 1919 года «Субботний альянс» объединил силы с возглавляемыми евреями профсоюзами. В 1920 году Объединенный профсоюз работников швейной промышленности Америки поддержал пятидневную рабочую неделю. В 1924 году съезд ортодоксальных раввинов Нью-Йорка, Нью-Джерси и Коннектикута официально одобрил двухдневные выходные, в том же году 50 000 рабочих-швейников бастовали в поддержку этого решения. Два года спустя их число удвоилось — 100 000 швейников в Нью-Йорке и Филадельфии. К 1927 году Бюро статистики труда США объявило пятидневную рабочую неделю практически стандартом в швейной промышленности, и оттуда она распространилась по всем отраслям.
Мендес стал свидетелем этой трансформации до своей смерти в 1937 году. Драхман дожил до 1945 года — достаточно долго, чтобы увидеть, как тысячи американских евреев впервые за почти столетие снова стали соблюдать шаббат в седьмой день.
Сегодня, когда Америка отмечает свой юбилей, эти выходные стали настолько обыденными, что почти никто не спрашивает, откуда они взялись. Отчасти за это отвечают два ортодоксальных раввина, которые отказались перенести шаббат на воскресенье. Они не ставили перед собой цель подарить Америке выходные дни. Они просто не хотели отказываться от шаббата. И именно потому, что они не хотели уступать, Америка в конце концов подчинилась им.
Tablet, перевод Ларисы Узвалк
