66.25
78.08
18.57
Йорам Пери

обозреватель «Гаарец»

Все публикации автора

Мнения
Йорам Пери
Мнения

Война у нас в крови

Израильское общество слепо и невинно. И когда социолог Барух Киммерлинг осмелился сказать в 1988 году, что милитаризм – часть израильской культуры, это было революционным новшеством. Его считали мятежником. В конце прошлого века Ягиль Леви начал писать о «материалистическом милитаризме», а Ури Бен-Элиэзер –  о «неомилитаризме».

За последние два года были опубликованы более шести книг исследователей литературы, культуры и искусства, а также политиков и социологов, которых объединяет одно: все они считают войну основным фактором, определяющим характер израильского общества. Но война воспринимается не как реальность, навязанная извне, а ее продолжение — не только как результат поведения врагов. Трудно избежать сравнения с травматическим опытом Второй мировой войны, заставившим японское и немецкое общества нарушить укоренившуюся в них традицию милитаризма. Израильтяне же сделали обратное: они отвернулись от еврейской традиции, считающей понятие героизма исключительно духовным, придав ему военный характер. Даже бывший психолог дивизии Иудеи и Самарии описывает израильскую идентичность, как «боевую». Милитаризм – уже не грубое слово.

Этот процесс перемен был особенно заметен в национально-религиозном движении, и Дрор Гринблюм описал его в своей книге «От героизма духа к освящению силы: сила и героизм в религиозном сионизме между 1948-1967 годами».  Он доказал верность пророчества хазарского короля, сказавшего своему еврейскому другу: «Когда вы сможете, вы тоже будете убивать своих врагов». И этот эпос силы стал доминирующей составляющей современной религиозно-сионистской идентичности.

Религиозный сионизм возник на убеждении, что именно Тора дала народам мира и западной культуре универсальную систему моральных ценностей, в том числе, запрет убивать человека, который не подвергает чью-то жизнь опасности. Но позже основы гуманизма были отброшены. Одним из многих примеров, цитируемых автором, является призыв одного из самых уважаемых раввинов Шломо Элияху отдавать под суд солдат, которые не убивали врага, даже после того, как битва закончилась, и для них вообще не было никакой опасности.

Если Гринблюм, преподаватель истории и иудаизма, выбрал одно движение в израильском обществе, литературовед Ури Ш. Коэн рассматривает общество в целом. В своей книге «Версия безопасности и культура еврейской войны» он деконструирует концепцию «милитаризма» и предпочитает собственный термин «версия безопасности». Его выводы об израильском обществе являются вескими, угнетающими и заставляют задуматься.

В книге «Война: армия, месть, утрата и сознание войны в израильской прозе» подробно анализируются книги, написанные десятью израильскими писателями после десятка войн. Анализ начинается с книги Шая Агнона «До сих пор», написанной о Первой мировой войне, и заканчивается книгой А.Б.Йехошуа «Дружественный огонь», действие которой происходит во время второй интифады.

Другой автор, Хая Мило, в книге «Стихи в бочке: песни израильских солдат» изучает стихи и песни, написанные самими солдатами. Они в основном неизвестны гражданскому населению в тылу. К таким произведениям относится песня, написанная во время первой ливанской войны, которую услышал телеоператор, снимавший группу солдат. Ее слова звучат так: «Рэд элейну, авирон,/ках отану л’Леванон,/ нилахем бишвиль Шарон/ в’нахзор б’тох арон» – «Спустись, самолет,/ возьми нас в Ливан,/ мы будем сражаться за Шарона/ и вернемся в  гробу».

Мило разобрала 683 таких стихов и песен, написанных между 1949 и 2008 годами. Эти песни рассказывают про честь и дружбу, прославляют и возвышают подразделение, описывают трудности повседневной жизни, и отношение к войне, смерти, героизму, тяжелым утратам и к матерям. Есть и песни, выражающие протест.

Эти песни раскрывают агрессию, как организующий принцип, чувство мести и ненависти, жестокость и вульгаризацию применения силы. Даже те, кто знаком с военным опытом и тем, как солдаты относятся к своим командирам или женщинам, не говоря уже про отношение к врагу, будут удивлены, как системой ценностей, так и лингвистическими новшествами во многих из этих песен. Отсюда важность книги для тех, кто хочет знать и понимать израильское общество сегодня.

Подобно Грюнблюму, Мило упоминает еврейскую традицию в цитате из Книги Захарии – «не силой, а духом», а также принцип сионистского движения, видевшего преимущество в моральных ценностях для воздержания от применения силы.

Но что случилось с солдатскими песнями? Выводы обобщены на последних страницах: они указывают на постепенное изменение восприятия силы израильским солдатом. «Это переход от мощной, но сдержанной концепции силы… к ее восприятию, как вызова  ценностям гуманизма». Если официальные солдатские песни, написанные поэтами, выражают превосходство израильского общества, песни анонимных солдат выражают постепенное изменение взгляда на силу и далеки от того самовлюбленного образа, к которому привыкло израильское общество.

Что привело многих исследователей к таким мрачным выводам об израильском обществе? В последнее десятилетие 20-го века, когда Израиль вступил в эпоху мира, казалось, что он отказался от культа силы. Но за последние два десятилетия, начиная со второй интифады, стало ясно, что в самоидентификации израильского общества доминирует «я».

С другой стороны, когда Министерство обороны опубликовало книгу стихов Натана Альтермана, подаренную семьям погибших, Моше Даян написал к ней предисловие с такими пугающими словами: «Смерть – это не конец боевых действий, а кульминация, и поскольку борьба – это часть, а иногда и полная жизнь, сама смерть, став кульминацией войны, является не уничтожением жизни, а выражением ее полной силы».

Возможно, в обществе, которое соглашается с жизнью в бесконечной войне, нет никаких ограничений культа силы, и вполне естественно, что израильская государственная премия вручена матери за то, что она потеряла на войне своих детей.

Источник: Детали