Судьба подарила мне редкую возможность: прежде чем приступить к созданию концепции выставки о горских евреях отдел этнографии и иудаики Музея Израиля словно открыл передо мной двери в мир традиций других еврейских общин. И тогда я ясно увидела: каждая община отмечает праздники по-своему, вкладывая в них свои неповторимые оттенки и смыслы. Не исключение и Судный день — Йом Кипур, или Руз Кюпюр. Я не стану перечислять все его традиции в горско-еврейской среде, но поделюсь одним-единственным обычаем — тем, что сохраняется только здесь и больше нигде.
До сегодняшнего дня в Красной Слободе хранится древний обычай: в Судный День, Йом Кипур, в синагоге зажигают свечи, высокие, почти в человеческий рост. Эти свечи посвящены памяти тех, кто ушел из этого мира, так и не успев создать семью (соил). Воск для них люди приносили из дома, а шаммаш, синагогальный служитель, отливал из него свечи. Кроме того, служители ставили ещё две общинные свечи: одну — за покойников, другую — за всех живущих.
Так в синагоге загорались пять, шесть, а порой и восемь больших огней. Всю ночь, пока тянулся Йом Кипур, за ними следили: чтобы не упали и не погасли. В их свете мерцала молитва, звучали шёпоты и вздохи. А когда Судный День завершался, свечи тушили. Хозяева забирали домой остатки воска и хранили его целый год, чтобы на следующий Йом Кипур он снова вернулся в синагогу, смешавшись с новым воском в свежих свечах.
Я помню 1999 год. В ту ночь в синагоге горели всего две свечи. Их пламя было особенно ярким, особенно сосредоточенным. И я рискнула — тихо, почти украдкой, снять этот момент. Чтобы сохранить в памяти огонь, светивший и живым, и мёртвым.
У горских евреев не существовало характерной для других общин «эзрат нашим» — женской половины синагоги. Лишь раз в году, в Судный день, женщины подходили к синагоге. Не входя внутрь, они смотрели через окна — на свет свечей, на тени молитвы, на дыхание общины, частью которой оставались и они.
Лия Микдашиева
Иерусалим
