• Главная
  • Фонд
  • Новости
  • STMEGI TV
  • STMEGI Junior
  • Горские евреи
  • Иудаизм
  • Библиотека
  • Академия Джуури
  • Лица
  • Мнения
  • Проекты
  • Приложения
  • Переводчик
  • 63.89
    70.41
    18.36
    Мнения
    Михаил Магид
    Мнения

    Для чего Трампу новая сделка с Ираном?

    В настоящее время усиливается напряженность в отношениях с Ираном в связи с утверждениями США о том, что Тегеран, возможно, готовит нападение на вооруженные силы США в регионе или на коммерческие суда. 

    Президент США Дональд Трамп хочет добиться новой сделки с Ираном, но другой, которая будет отличаться о той, что заключил с Ираном Барак Обама в 2015 году. Трамп хочет, чтобы Иран не только отказался от разработок ядерного оружия, но и от ракетной программы. Кроме того, администрация США хочет, чтобы Иран отказался от поддержки своих сателлитов — шиитских милиций в Ираке, Сирии и Ливане, и чтобы он вывел из этих стран свои собственные подразделения «Кодс» (секретные силы для операций за рубежом, важная часть КСИР). С этой целью Трамп разрушает иранскую экономику.

    Иран прежде всего виноват в том (с точки зрения США и Израиля), что стал слишком сильным. Иранцы за несколько десятилетий смогли наводнить своими союзниками Ирак, Сирию и Ливан, создали огромную империю — шиитский полумесяц, стратегический коридор к Средиземному морю. Они также проникли в Йемен, Бахрейн, Афганистан.

    Вся эта империя прикрыта ракетным щитом. Иран активно развивает свои ракетные технологии и в случае войны способен обрушить на союзников США — Израиль и Саудовскую Аравию — дождь из десятков тысяч ракет, включая высокоточные и крылатые, нанеся огромный ущерб экономике этих стран.

    «Иран — это маленькое тело с большим мозгом, а Соединенные Штаты — большое тело с маленьким мозгом», — сказал Махмуд Аль-Машхадани, мусульманин-суннит, бывший спикер иракского парламента, пытаясь объяснить, как Иран одержал верх в Ираке, уменьшив там влияние США и насадив свое. Иранцы — мастера асимметричных ответов. Они не смогли создать современные технологии или эффективную модель экономики, но, опираясь на нефтедоллары и свои религиозные (шиитские), военные и политические связи в регионе, а также на изумительную политическую интуицию, смогли построить свою империю.

    При этом есть и идеологические противоречия. В Иране враждебная США политическая модель, Вилаят аль-факих, то есть государство, которым правят шиитские правоведы (выборные народом органы власти там играют второстепенную роль). Но дело не только во враждебной идеологии и политической системе: в Саудовской Аравии, как известно, сохраняется абсолютная теократическая монархия, против чего США не возражают.

    Согласно теории политического реализма, само по себе радикальное усиление одного государства бросает вызов другим, в особенности тем, кто, как США, претендуют на лидирующие позиции в регионе. Кроме того, Иран находится в конфронтации с ближайшими союзниками США — Израилем и Саудовской Аравией.

    Чего хочет Трамп, так это навязать Ирану новую сделку, уже не только ядерную, вырвав у него все зубы (шиитские милиции в Ираке, Сирии и Ливане, которым иранцы платят зарплату, и ракетные системы). Вырвать — под угрозой сверхжестких санкций и экономического коллапса.

    Но сомнительно, чтобы Иран принял такие условия. В Иране, как и в США, у власти находятся ястребы. Именно КСИР (а не умеренный президент Хасан Роухани) контролирует ключевые отрасли экономики Ирана, преследует внутри страны критиков режима, ведет тайные военные и политические операции за рубежом. Через КСИР проходят десятки миллиардов долларов, он курирует иранский бизнес за рубежом, управляет ракетной программой, а глава элитного корпуса «Кодс», Кассем Сулеймани, — одна из самых влиятельных фигур в Иране и в КСИР. Именно КСИР создал «шиитский полумесяц» и ракетный зонтак над ним, и он выступает против уступок. Со своей стороны, Трамп недавно официально объявил КСИР террористической организацией. Получается, что в обеих странах у власти ястребы. Это повышает вероятность вооруженной конфронтации.

    Хотя сам Трамп скорее не воин, а бизнесмен. Он с его страстью к сделкам и политике лавирования, может быть, и не пойдет на большую войну с Ираном, судя по его политике в Корее.